Bless the dead, for our eternal crimes

(Даниэль)

Ция звонит тогда, когда Даниэль инспектирует варящийся кофе. Тот уже выкипает, с шипением оставаясь на конфорке. Даниэль чертыхается, зажимая телефон плечом и снимая кофе с плиты.

Но встревоженный глас сестры принуждает нахмуриться.

- Дан, он идет за мной уже… какое-то время.

- Кто?

- Отец Абеля. Я его выяснила.

Даниэль Bless the dead, for our eternal crimes весь денек работал над фото и понятия не имеет, сколько на данный момент времени. Но за большенными окнами квартиры уже густится сумрак.

- Что мне делать, Дан?

- Где ты? – он ожидает несколько мгновений, пока сестра сориентируется. – Иди вперед еще квартал, там отлично освещенные улицы. Я тебя встречу.

Нетронутый кофе так и остается Bless the dead, for our eternal crimes стоять на столе.

Не удосужившись поглядеть на часы, Даниэль не знает, и сколько у него ушло времени, чтоб добраться. Но остановив байк, он лицезреет Цию. Заметив брата, она спешит к нему. Сняв шлем, Даниэль ожидает ее.

- Это он?

Даниэль глядит за спину Ции, где в полумраке поворота Bless the dead, for our eternal crimes в некий переулок застыла мужская фигура.

- Да, - Ция сжимает губки. – Поехали отсюда, а?

- Как его зовут?

- Адриан Белл.

Оставив Цию, Даниэль направляется к человеку. Не торопясь, сунув руки в кармашки. Адриан Белл не пробует сбежать, только хмурится – может быть, в его представлении он смотрится грозно. Карающий перст господа. Но Bless the dead, for our eternal crimes Даниэль считает, что Адриан Белл смешон, а маленькая бородка и обычная одежка делают его неуловимо схожим на священнослужителя.

Даниэль понятия не имеет, кто стоит за взрывами на кладбище. Кто чуть не убил его семью. Но на данный момент перед ним полностью определенный человек, который грозит Цие.

- Хороший вечер. Это вы Bless the dead, for our eternal crimes – мистер Адриан Белл?

Тот моргает. Похоже, его сбивает с толку вежливость Даниэля. Неуверенно кивает:

- Да.

Кулак Даниэля прилетает в челюсть мистера Адриана Белла. Тот отшатывается, с трудом оставаясь на ногах.

- Снова напугаешь мою сестру либо хотя бы приблизишься к ней, и пожалеешь об этом, - тихо гласит Даниэль.

Мистер Белл Bless the dead, for our eternal crimes сплевывает кровь и держится одной рукою за кирпичную стенку какого-то строения. Глядит зло:

- А то что, убьешь?

- Очевидно, нет. Но ты еще будешь молить о погибели.

Даниэль не шутит. Он вправду зол. Или Адриан Белл это соображает, или готов пугать только совершенно молодых Эшей. Не пытаясь приблизиться, он выплевывает сейчас Bless the dead, for our eternal crimes слова:

- Окаянные чародеи! Такие, как вы, должны пылать.

Даниэль делает шаг вперед, так что Адриан застывает, будто бы не знает, к чему ему готовиться. Но Даниэль только гласит негромко:

- Смотри, вроде бы наш огнь не сжег тебя самого. Мы умеем возрождаться из пепла. А ты?

Он ворачивается Bless the dead, for our eternal crimes к Цие, которая переминается с ноги на ногу.

- Я не знала, что ты так можешь, - произнесла Ция. Она косится ему за спину. – Кулаками.

- Обычно я предпочитаю решать вопросы по другому, - сухо гласит Даниэль. – Ты же гуляла со своим ухажером? Почему он не проводил?

- Я не возжелала.

- Он мне не нравится Bless the dead, for our eternal crimes.

- Ну, - Ция опускает глаза, - не желаю, чтоб Тео знал, где я живу.

Даниэль пристально глядит на нее несколько длительных мгновений. Позже уточняет, хотя это не звучит вопросом:

- Он не знает, что ты Эш.

- Нет.

- Что ж, твоего Тео ожидает много сюрпризов. Не убей его, если ему вдруг Bless the dead, for our eternal crimes не понравится. Хотя бы не сходу.

Даниэль берет шлем, протянутый Цией, показывает ей на 2-ой.

- Я отвезу тебя в дом.

- Зайдешь к деду?

- О нет. Я знаю, что он произнесет. Позже.

- Понимаю, - ворчит Ция. – Там на данный момент невесело, честно говоря. В коттедже.

- Входи ко мне, если станет невмочь. Оставайся Bless the dead, for our eternal crimes сколько хочешь. Если меня не будет… не знаю, кажется, запасные ключи есть у Мэтта. Если не растерял.

Ция фыркает:

- Просто хочешь, чтоб я у тебя убралась.

- Мне нравится мой бардак, - улыбается Даниэль. – И – эй! – там практически порядок.

Он надевает шлем, а Ция от всей души добавляет:

- Спасибо.

Когда в два часа Bless the dead, for our eternal crimes ночи в квартире Мэтта раздается звонок в дверь, он открывает стремительно. Наверняка, так как в такое время может явиться только брат – либо призраки, но они навряд ли будут утруждаться, предупреждая о собственном прибытии.

- Ты звонил, - заявляет Даниэль, скидывая башмаки.

- Это было 5 часов вспять. Мог просто перезвонить Bless the dead, for our eternal crimes.

- Ой, не занудничай.

Он проходит в комнату и практически падает на диванчик. Скрестив руки на груди, Мэтт хмыкает:

- Да ты опьянен.

Даниэль отмахивается:

- Не для тебя меня упрекать.

- И не пробовал.

- К тому же, - Даниэль хмурится, - я очень хреново сплю в ближайшее время. Может, так будет лучше.

Рыжеватый Прогресс возникает, чтоб Bless the dead, for our eternal crimes лично проверить, кто пришел.

- Никаких вкуснях от него не ожидай, - усмехается Мэтт коту. – Отлично хоть, себя принес.

Кот глядит на Мэтта, будто бы соображает, о чем тот гласит. Но позже все-же подходит к Даниэлю, обнюхивая его ноги. Бесцеремонно Дан берет кота на руки, и тот хоть и изображает последнее Bless the dead, for our eternal crimes недовольство, но не спешит бежать, когда его начинают разглаживать.

- Так что звонил? – опять спрашивает Даниэль.

- Желал выяснить планы на вечер. Запоздал, видимо.

- Для чего? – Даниэль не так много пил, чтоб терять нить разговора.

- Призраков вокруг меня всё еще много.

- Тогда отлично, что я тут, - Даниэль разводит руками, но возвращает Bless the dead, for our eternal crimes их на кота после недовольного шипения со стороны животного. – Больше, чем обычно?

Он, конечно, о призраках, и Мэтт неопределенно пожимает плечами – что в его случае Даниэль расценивает как однозначное «да». Хмурится и внезапно серьезно гласит:

- Может, они тоже почуяли, как близок ты был к погибели на том кладбище Bless the dead, for our eternal crimes. Мы все.

- Ну, отлично, что ты попросил лоа.

- Это не я, а Ция, - пожимает плечами Даниэль. – Она заблаговременно почуяла. Кстати, ты знаешь, что ее сейчас преследовал отец бывшего ухажера? Противный тип. Пришлось с ним побеседовать.

- До того как ты начал пить либо после?

Даниэль старательно изображает оскорбленную невинность. Но позже Bless the dead, for our eternal crimes спохватывается:

- Для тебя же на работу рано. Я бы тоже подремал. Брысь, животное.

Последнее уже обращено к Прогрессу, который согнанный с колен идет на опережение, чтоб занять кровать Мэтта до него самого.

Даниэль пробуждается посреди ночи, но не от снов, а из-за чувства ужаса. Хваткого, панического, вгрызающегося Bless the dead, for our eternal crimes изнутри. Даниэлю кажется, в тиши ночи он чувствует каждый удар собственного сердца, оглушающий, пронизывающий все клеточки тела. И оно равномерно замедляется, так что последующий удар может и не наступить.

Чувство, будто бы он погибает прямо тут и на данный момент, хотя Даниэль осознает, что это всего только Bless the dead, for our eternal crimes чувства, не имеющие ничего общего с реальностью.

И идеальнее всего он осознает, что ужас не о погибели как такой – он опасается бросить тех, кто ему дорог. Кто тогда будет их защищать? Даниэль слышит собственное затихающее сердечко и задумывается о том, что только не на данный момент. Не в момент, когда в Bless the dead, for our eternal crimes городке собрались все его младшие братья и сестры, когда что-то может им грозить. Он не допустит, чтоб тот, кто ему дорог, погибал у него на очах.

Сейчас он сумеет что-то сделать.

Даниэль садится, признавая, что заснуть не выйдет. Он совсем не выспался, но стоит встать с дивана Bless the dead, for our eternal crimes, как чувства исчезают, оставляя только разбитость. Но на кухне есть кофе, а посреди книжных стеллажей Мэтта находятся любознательные книжки. И Даниэль просто отмахивается от шепотов лоа кое-где на границе слышимости.

Когда подымется Мэтт, по ту сторону окна светит раздражающе колоритное утреннее солнце. Даниэль посиживает на кухне с большой книжкой Bless the dead, for our eternal crimes на столе и жует печенье. Не поднимая головы, он тычет пальцем в сторону, где стоит чашечка с кофе. Он прохладный, но Мэтт и не задумывается подогревать.

- Не помню, чтоб у меня было печенье, - ворчит Мэтт.

Откуда-то приходит Прогресс и усаживается на стул.

- И это мои книжки, - продолжает Мэтт Bless the dead, for our eternal crimes.

- Я в курсе. Верну на место, как дочитаю.

- Как ты можешь быть таким размеренным по утрам?

- Издавна встал, для меня практически денек. – Даниэль наконец поднимает голову. – А ты, вижу, как и всегда, злой.

- Просто охото кого-либо уничтожить.

- Ты и так повсевременно этим занимаешься.

Даниэль никогда Bless the dead, for our eternal crimes не комментировал, что за разумную плату Мэтт насылает проклятия на людей. Просто убивает. В один прекрасный момент Мэтт прямо спросил, неуж-то Даниэль, живя с Эшами, может этого не одобрять? Даниэль тогда пожал плечами и ответил, что не лицезреет смысла убивать. Но если Мэтту так охото – это его дело. Помолчав Bless the dead, for our eternal crimes, Даниэль добавил, что в этом случае Мэтт – это орудие.

Он не стал пояснять, что не очень одобряет конкретно это – быть чьим бы то ни было орудием. Уж лучше стать рукою, которая его употребляет. Но Даниэль тогда ничего не произнес, рассудив, что это дело Мэтта.

- Что ты читаешь? – спрашивает Мэтт Bless the dead, for our eternal crimes, когда кофе в чашечке завершается.

- А? Думаю, что делать с тем прицепившимся лоа с болота. Не очень охото, чтоб в один прекрасный момент, когда я потеряю внимательность, эта штука заняла мое тело.

- Он напомнил о для себя?

- Нет. Конкретно это и настораживает.

Даниэль не распространяется о том, что Bless the dead, for our eternal crimes лоа он наверное нужен не только лишь потерявшим внимательность, да и полным сил, чтоб не развалиться сходу. Поэтому и не подошел тот момент на кладбище.

- У меня не настолько не мало книжек по вуду, - гласит Мэт, - и я точно помню, это не одна из их.

- По вуду собственного барахла довольно. Я Bless the dead, for our eternal crimes желал поглядеть другие практики. Все именуют вещи различными именами, но молвят об одном и том же.

- Отец бы с тобой не согласился.

- Потому он дискутирует о бутылках, а я о лоа. – Даниэль пожимает плечами. – Весь вопрос, во что веровать – то и станет тебе правдой. Как посмертие - во Bless the dead, for our eternal crimes что веришь, таким и узреешь.

- И во что веришь ты?

- В момент погибели я бы предпочел быть мусульманином. У их самая увлекательная картина, 70 гурий и вот это всё.

- Они для праведников.

- Жалко.

Когда Мэтт уходит на работу, Прогресс тоже исчезает, и Даниэль подозревает, что пользуется случаем, раскидывая рыжеватые лапы на постели Bless the dead, for our eternal crimes Мэтта. Сам Даниэль проводит весь денек в комнате, разложив вокруг себя книжки, так что к вечеру буковкы начинают плыть перед очами, практически как после долгой обработки фото.

Готовить Даниэль не любит, но это хорошо отвлекает, а мытье посуды так однообразный процесс, что в голову сходу приходит несколько мыслях для съемок Bless the dead, for our eternal crimes.

Тревожит Даниэля и еще кое-что, потому он притаскивает из байка ранец с черепом. Доставать Германа не спешит, но зажигает свечки, чтоб провести маленький обряд. Силы в костях не чувствуется – может, просто Даниэль ее не ощущает, а может, защищая Эшей на кладбище, лоа всё израсходовали.

Даниэль вдумчиво собирает Bless the dead, for our eternal crimes погасшие свечки, когда ворачивается Мэтт.

- Я останусь, если хочешь, - рассеянно гласит Даниэль. – Либо поеду.

Его мысли далеки от погасших свеч, которыми еще пахнет в комнате, от старенькой книжной бумаги под пальцами. Как будто в издевку над долгим молчанием, он опять слышит лоа. Чьи не слова, но быстрее, чувства, практически ввинчиваются Bless the dead, for our eternal crimes в мозг, то лаская, то пытаясь проковырять дыру в затылке.

Впустименя, впустименя, впустименя…

Даниэль не собирается, но отвлекшись на чуть сформировавшийся шепот лоа, не слышит, что гласит Мэтт. Тот издавна привык, потому не переспрашивает, а просто делает. И Даниэль спохватывается исключительно в тот момент, когда Мэтт тянется к ранцу Bless the dead, for our eternal crimes брата, или чтоб двинуть, или достать что-то из хлама снутри. Но череп лежит прямо сверху, в не застегнутом ранце.

- Эй, не нужно!..

Рука Мэтта случаем скользит по гладкой кости.

Даниэлем это чувствуется как вспышка, но кое-где далековато. Гром и молния, но видишь только зарницы. Даниэль никогда не Bless the dead, for our eternal crimes чувствовал душ мертвецов, не осознавал. Потому на данный момент не мог бы сказать, что вышло – но отлично помнил, как Мэтт гласил о том, что к кости «прилипло» очень много мертвечины из болот.

Мэтт отшатывается, нередко моргает, будто бы лицезреет что-то другое, не комнату. А позже ужасающе Bless the dead, for our eternal crimes медлительно и тихо оседает на пол.

Даниэль не может привести его в чувство. Не может дозваться брата. И стабильное дыхание никак не успокаивает – Даниэль додумывается, что происходит. И подозревает, чем может окончиться.

Ритуалы не посодействуют. Он потрошит аптечку Мэтта и посреди вороха просроченных фармацевтических средств находит снотворное. Аннотации Bless the dead, for our eternal crimes, конечно, не сохранилось, и Даниэль решает, что одной пилюли хватит. Ему необходимо заснуть, но кратковременно.

Мир снов более близок к потустороннему. Соприкасается с миром погибели – и пусть Даниэль понятия не имеет о призраках, но грань погибели чует отлично. С того момента, как он сам был мертвым, он чувствовал ее всегда Bless the dead, for our eternal crimes – и подозревал, что в один прекрасный момент это может понадобиться.

Хотя не задумывался, что так.

Мэтт стоит на крыльце дома Эшей. Можно прикоснуться рукою к теплым, нагретым дневным солнцем, древесным перилам. Магнолии шелестят на ветру, отцветая, роняя белые лепестки на травку, и благоухают – удушающее, одуряющее. Запахом юношества и Bless the dead, for our eternal crimes Эшей.

Мэтт глядит за ограду. Делает шаг в ту сторону, другой. Спускается с верхней ступени крыльца.

Даниэль понятия не имеет, что лицезреет там брат. Но очевидно что-то такое, что манит его за собой. Потому Даниэль шагает вперед и бесцеремонно хватает брата за локоть.

Тот оборачивается и с раздражением шипит – ну Bless the dead, for our eternal crimes точно как Прогресс.

- Я рад, что ты чему-то научился у кота, - гласит Даниэль. – Пошли.

Мэтт глядит на дверь дома за его спиной и не спешит.

- Живо! – сейчас уже шипит Даниэль. Он соображает, что времени у него не сильно много. Не знает, сколько прошло с того момента, как Bless the dead, for our eternal crimes он заснул, но практически чувствует, как пробуждается.

Он открывает глаза и лицезреет потолок комнаты Мэтта. Опять закрывает, с усилием удерживая почти-сновидение. И в нем замечает, как изменяется лицо Мэтта, когда тот лицезреет, что фигура Даниэля становится полупрозрачной, тает.

Даниэль пробуждается совсем. Садится на полу, глядит на Мэтта.

- Давай же Bless the dead, for our eternal crimes, давай…

Мэтт открывает глаза, делает глубочайший вдох и тоже садится. Он, кажется, не сходу осознает, где оказался, и что происходит. Глядит на брата:

- Я пошевелил мозгами, ты погиб, а я не знал об этом. И ты перевоплотился в призрака. Что это было?

Даниэль неопределенно пожимает плечами. Он не уверен Bless the dead, for our eternal crimes, что сам может разъяснить.

- Что-то вроде места меж мирами. Хотя навряд ли там есть такое понятие как место. Призраки утянули тебя.

Мэтт молчит несколько мгновений. Спрашивает:

- Я бы погиб, если пошел за ними?

Означает, по ту сторону ограды он лицезрел призраков. Довольно симпатичных, раз был готов Bless the dead, for our eternal crimes за ними последовать.

- Не знаю, - признает Даниэль. – Может, не погиб бы сходу, но приятного не много, и понятия не имею, можно ли возвратиться. Думаю, ты бы и сам отыскал дорогу вспять… но я ужаснулся.

- А ты как там оказался?

- Так как знал дорогу. – «Потому что уже погибал однажды». – И так Bless the dead, for our eternal crimes как ты мой брат, и я сумел тебя найти.

- Ты тоже это лицезрел… тогда?

Даниэль осознает, о чем спрашивает Мэтт. И качает головой:

- Каждый лицезреет то, во что верует, помнишь? И… - он канителит. Но действительность до сего времени кажется незначительно размытой, смещенной, потому уместно задавать вопросы, на которые не отважился бы Bless the dead, for our eternal crimes ранее. – Ты вправду в это веришь? В то, что только после погибели от нас освободишься? Что домашний дом – это кутузка?

Если б Даниэль вызнал, что кто другой следил схожее, то решил, что это просто чувство дома. Но не у Мэтта.

- Ты вправду нас так ненавидишь? – спрашивает Даниэль. Он преднамеренно Bless the dead, for our eternal crimes гласит «мы», поэтому и сам он – Эш. Всегда им был и всегда остается. – Так хочешь от нас освободиться?

Мэтт не отвечает. Он наконец подымается и отыскивает сигареты. Даниэль посиживает, уставившись на ранец, откуда торчит разбитая костяная маковка.

- И, Мэтт, ты понимаешь, что, если так и будешь сопротивляться призракам Bless the dead, for our eternal crimes, в один прекрасный момент они просто утянут тебя туда. Опять. В мир не-смерти и не-жизни. И… я не уверен, что смогу повторить нынешнее. Не смогу.

Он застегивает ранец и подымается, закидывая его за спину. Вялость не чувствуется, так что в момент, когда Даниэль соображает, что это его вина Bless the dead, for our eternal crimes, он знает, что еще желает сделать сейчас.

- Извини, я не собирался тащить сюда этот череп. Не успел убрать до твоего прихода.

Мэтт всё еще не отвечает, и Даниэль спешит уйти, унести чертов череп. Уже в дверцах его настигает вопрос Мэтта:

- А во что веришь ты?

Даниэль Bless the dead, for our eternal crimes разворачивается, пожимая плечами. И улыбается, до того как ответить.

- Я верю исключительно в пустоту и пучину.

В квартире-студии много места. Деньком к тому же света – конкретно из-за этого Даниэль предпочел схожую планировку. Много света для фотографирования. И любые пара метров, чтоб кинуть кровать и заснуть.

Но на данный момент Bless the dead, for our eternal crimes он расчистил место перед диванчиком. Отодвинул маленький столик и кресла. Расставил свечки широким кругом. На то, чтоб вычертить мелом нужные знаки и веве, времени уходит много, но Даниэль знает, у него впереди вся ночь.

Естественно, не стоит делать этого в одиночку. Хотя бы попросить кого-либо если не посодействовать, то Bless the dead, for our eternal crimes на всякий случай быть рядом. Но Даниэль не желает. Не вожделеет подвергать кого-либо опаности.

Он раскладывает ром, кости и россыпь кофейных зернышек. Сейчас пригодится и Легба, который откроет ворота меж мирами, и всё то огромное количество лоа, которые повсевременно вертятся вокруг Даниэля.

Он не помнит, кто из Bless the dead, for our eternal crimes родственников произнес ему в один прекрасный момент – может, прабабка, когда ее руки покрывала кровь жертвенных петухов, - что Эши, все, без исключения, презентабельны для лоа. Так как владеют способностью услышать духов без посредников. Правда, у кого-либо есть таланты к лоа, другие владычествуют над жизнью и гибелью, кто-то может Bless the dead, for our eternal crimes становиться проводником меж мирами либо разговаривать с покойниками.

Даниэль уповает, что тех лоа, которых он завлекает и что вертятся вокруг него, будет довольно. Ему нужна их помощь – сейчас нет массивного артефакта, но он и не попросит присмотреть за семьей.

Глаза Даниэля закрыты, но он чувствует взметнувшееся пламя свеч Bless the dead, for our eternal crimes. Он слышит вудуистские барабаны, под которые творили чернокнижниченство многие поколения его протцов. Их бой отражается в его костях, в его дыхании.

Болотный лоа тоже тут. Затаился, с опаской глядит на происходящее.

Даниэль чувствует, как Легба открывает врата меж мирами. Голову заполняет бой невидимых барабанов, а лоа из неясных шепотов преобразуются в Bless the dead, for our eternal crimes точные голоса. Они слышат его всегда, но с суровыми просьбами без ритуалов не обойтись даже Эшу.

И Даниэль просит их. Он даст им энергию, принесет жертвы, но лоа должны посодействовать ему. Убить того духа, что привязался на болоте.

Но тот и сам слышит. Чует. И до Bless the dead, for our eternal crimes того как огромное количество маленьких лоа успевают ответить, тот с болота не канителит. Он врезается в Даниэля, впивается в него когтями, рвет его тело – без предупреждений, так, что сам Даниэль не успевает ничего ответить. Будто бы лоа просто желает его убить.

Даниэль не знает, орет он вслух либо только на уровне мыслей Bless the dead, for our eternal crimes, не осознает, есть ли по сути лезвия, которые вонзает в него лоа. Продолжают ли звучать барабаны исключительно в голове, либо звуки уже крадутся меж окном и диванчиком.

Лоа отступает. Исчезает. А вкупе с ним прерывается и обряд – поточнее, он наверное завершился еще ранее. Даниэль приходит в себя, упираясь руками Bless the dead, for our eternal crimes в пол и тяжело дыша. Он с трудом фокусирует взор на полу, на меловых знаках. Глядит на себя и осознает, что хотя бы часть когтей лоа опять отразилась в реальном мире: руки исполосованы, хлещет красное, рубаха тоже порвана, и тело болит, будто бы его длительно лупили. Голова Bless the dead, for our eternal crimes кружится всё посильнее, и последнее, что лицезреет Даниэль, до того как провалиться в мглу, это как течет его собственная кровь, размывая меловые знаки.


blok-shema-municipalnoj-funkcii-rossijskaya-federaciya-administraciya-kalinovskogo-selsoveta-homutovskogo-rajona-kurskoj-oblasti.html
blok-shema-posledovatelnosti-dejstvij-pri-predostavlenii-gosudarstvennoj-uslugi-po-psihologicheskoj-podderzhke-bezrabotnih-grazhdan.html
blok-shema-processa-vnutrennij-audit.html